Прошлое забыто. Будущее закрыто. Настоящее единственное имеет смысл и значение, потому и зовётся Настоящим. Но часто ли удаётся об этом вспомнить в бесконечной житейской сутолке? Утром встаём, бежим куда-то, напрочь забывая о тех, кто рядом. О тех, кто так нуждается в нашей ласке и заботе, да хоть просто в добром слове. Но куда чаще с уст наших слетают слова бесчувственные, слова автоматов, лишенных души. Словом можно убить. Можно и воскресить. Последнее сложнее  в тысячу раз. Сумеешь ли?
Слова бесприютными призраками толпятся в душе, раздирая её изнутри. Невысказанные. Недоговорённые. Пойманные в капкан ложным чувством стыдливости, боязнью выглядеть глупо. И если бы, если бы только близкий человек был рядом, такой родной, но такой далекий. Как просто было бы перекинуть мостик через пропасть, сказав лишь несколько слов. Только бы успеть сказать, выпалить на одном дыхании то, что так важно и нужно! Но не вернуть, не призвать ушедшего из мира теней. И душа обречена навек мучаться, храня невысказанные, недоговорённые...
Под ладонями нагретая жарким летним солнцем кора векового дуба, пальцы судорожно впиваются в ствол, до побелевших костяшек, до разодранной в кровь кожи. Но тело не слышит боли, ибо в сердце боль стократ сильнее.
Время - искусный лекарь. Оно сумеет залечить самые страшные раны, оставив на их месте уродливые шрамы. Боль, острая, нестерпимая, отступит, освободив место своей приемнице - глухой, тянущей, бесприютной тоске. Пройдёт ещё много времени, прежде чем и этой мучительнице наскучит терзать израненное сердце.
Дни, месяцы, годы - слишком условная мера для страдания. К счастью, ни одно страдание не безгранично. На смену любому рано или поздно придёт спасительная пустота. А за ней - память. Светлая память о тех, кто покинул нас слишком рано.
Закатное солнце окрасило верхушки деревьев в розовые тона. Пора возвращаться домой, оставив грустные мысли здесь, на ветке старого дуба, а на лицо натянув привычную дружелюбную маску. Тело легко приземлится на толстый ковер из листьев, лапы мягко спружинят, гася удар от падения тела с двухметровой высоты.
Ладонь коснётся теплой коры, ласково погладив на прощание кожу векового исполина. Движение, исполненное любовью, словно бы к живому существу. Кончики пальцев с неохотой оторвутся от шершавой поверхности. И будет в этом движении что-то тайное, словно обещание вернуться.
Тёмный силуэт удалился, не оглядываясь. Она ушла, а дерево осталось. Она ушла, но обещала вернуться. Чуткое ухо уловило бы глухой стук в глубине векового ствола. Но зайчишкам, пробегающим мимо, нет до того дела. И больше не души на сто миль окрест.
08.08.10 г. 
Елена Ирби